Дети
Я схватил велосипед и помчал вслед за почти растворившейся в зелёных зарослях девочкой. Вдруг поле неожиданно потемнело, ярко-зелёный, залитый солнечным светом простор превратился в поблекшую, почти чёрного цвета равнину. Я задрал голову кверху: большая чёрная туча закрыла собою солнце и стремительно неслась по небу на юг. Тогда я окинул взглядом всё небо – повсюду скапливались многочисленные облака: от маленьких, белого цвета до крупных серых туч. Поднялся сильный ветер, снедающий зной уступал необъятные просторы надвигающемуся ненастью. Я побежал ещё сильнее, чтобы успеть предупредить Настю о возможном ливне, – нам нужно было срочно сворачивать в лес, чтобы как можно скорее достигнуть укрытия.
Через какое-то время поле вновь просветлело, и меня снова обдало уже не жгучим, мягким теплом выглянувшего солнца. Это придало мне надежды на то, что нам удастся избежать ливня, кроме того, я уже приблизился к Насте, но расстояние между нами всё ещё не позволяло ей меня услышать.
Я со всех ног гнался за девочкой и вскоре мог бы догнать её, но она внезапно скрылась в лесу, раскинувшемся узкой полосой на горизонте. Тогда я попытался ускориться, так как опасался, что среди деревьев окончательно потеряю её из виду, но силы изменили мне, и я повалился на колени, задыхаясь от усталости.
Отдышавшись с минуту, я побежал дальше, волоча за собой велосипед, который в тот момент был мне обузой. Неожиданно небо вновь потемнело, а через миг поднялся такой сильный встречный ветер, что я едва ли не встал как вкопанный. Я снова вперил свой взор в небосвод – на этот раз солнце полностью скрылось за громадной чёрной тучей. Редкие голубые участки неба затягивались облаками прямо на глазах, и менее чем через минуту весь небосвод был поглощён тёмно-серой мглистой пеленою. Не так далеко впереди сверкнула молния, на нос мой упала первая капля дождя, вторую я ощутил кончиком уха. Раздался сильный гром, и редкие дождевые капли стали оседать тёмными пятнышками на моей одежде и велосипедном седле. Я понял, что ненастья не миновать, и поспешил скорее к лесу, надеясь, что там смогу найти укрытие и встречу Настю.
«Только грозы в открытом поле нам сейчас ещё не хватало», – подумал я про себя.
Между тем дождевые капли осаждали меня всё чаще, становясь всё холоднее и холоднее. Молния сверкала уже совсем близко, а грозные раскаты грома доносились моментально. Я сильно переживал за Настю: она была где-то впереди, и молния могла ударять всего в нескольких шагах от неё. Но бежать быстрее я уже не мог, и мне оставалось только терпеть усталость и непогоду и утешать себя тем, что скоро я доберусь до леса, где найду любимую девочку целой и невредимой и укроюсь от дождя.
Тем временем холодные капли, падавшие с неба, постепенно становились всё более частыми и колючими. Разразился новый раскат грома, и хлынул настоящий град: с неба полетели острые мелкие куски льда. Кепку мою мгновенно сдуло ветром и унесло далеко назад. Было бессмысленно пытаться поймать её – важнее было как можно скорее укрыться в лесу. В лицо моё и макушку вонзались крошечные ледышки, оставляя мельчайшие жгучие царапины. Я уже не осознавал себя и чувствовал лишь то, как горело моё лицо и пальцы рук, которыми я вцепился в свой велосипед. Я постоянно спотыкался, падал на колени и снова пытался бежать вперёд, сильно наклоняясь вниз.
Через несколько мучительных минут я всё же добрался до леса, ставшего для меня самым желанным укрытием от разгневавшегося неба. Я рухнул на сырую землю под широкой сосной, надёжно защищавшей меня от града. Прежде чем искать Настю, мне необходимо было отдышаться, я едва ли мог сделать ещё шаг – в глазах моих потемнело и зарябило, сердце билось так часто, что я не мог успевать считать удары. Когда дыхание моё немного восстановилось, я рухнул на спину, так как всё моё тело стонало от усталости.
Долго отдыхать мне не пришлось – сильный ветер и град не позволили мне расслабиться. Я приподнялся и внимательно огляделся вокруг: в лесу стоял белый туман, Насти не было видно. Тогда я внимательно стал вглядываться в тропинку, по которой вбежал в лес в надежде разглядеть на ней Настины следы. Но на сырой земле, усыпанной шишками и еловыми ветками, не было ни одного отпечатка, в том числе и моих. Идея выйти на девочку по её следам тут же отпала. Тогда мне оставалось одно: громко начать звать её, чем я и занялся.
– Настя! Настя! Настя! Ты слышишь? Ответь! – кричал я, поворачиваясь в разные стороны.
Никто мне не отвечал, кроме собственного эха.
Позади осталось поле, утонувшее в густом тумане, сильный ветер скользил по верхушкам деревьев, наклоняя их ближе к земле, а на севере неустанно продолжала сверкать молния, сопровождаемая грозными ударами грома. Лес сделался невероятно тёмным и мистически пугающим, но выходить из него под открытое небо было куда страшнее.
Я принялся медленно идти в прежнем направлении, внимательно оглядываясь по сторонам, и продолжал звать Настю. Я подумал, что к тому моменту, как началась гроза, она уже успела выйти из леса и, попав под град, вернулась назад, оставшись пережидать непогоду на противоположной опушке.
К счастью, чаща была небольшой, и я в скором времени подобрался к краю леса. Там я и увидел Настю, сидевшую под высокой берёзой. Она сжалась, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом, словно ёжилась от холода.
– Настя, – подбежал я к ней, – с тобой всё в порядке?
Девочка приподняла голову, щурясь от едкой сырости и холодного ветра, врывавшегося в чащу со стороны поля.
– Уходи, – прошептала она и снова уткнулась головой в колени.
Я словно не слышал и не чувствовал её неприязни; сердце моё трепетало, я ощущал лишь несказанное облегчение оттого, что нашёл Настю живой и здоровой. Я бросился к девочке и крепко обнял её.
– Настя, прости меня, пожалуйста, – начал я торопливо и неразборчиво шептать ей на ухо, – я очень виноват перед тобой, я не должен был так беспечно шутить. Прости меня, если сможешь. Ты можешь не разговаривать со мной и бранить меня за то, что привёл тебя сюда сегодня. Я это заслужил; я лишь хочу, чтобы мы смогли переждать этот ураган и ты вернулась домой целой и невредимой. Ты мне очень дорога! Я тебя очень люблю! Только дай мне знать, что с тобой всё в порядке.
Я сильно волновался, торопился, мне едва удавалось связывать предложения. От досады и сильных переживаний на глазах моих проступали слёзы, я заикался, фразы мои рвались всхлипами и тяжёлыми вздохами. Не успел я договорить, как Настя, зажмурив глаза, подняла голову и обняла меня в ответ.
Через какое-то время поле вновь просветлело, и меня снова обдало уже не жгучим, мягким теплом выглянувшего солнца. Это придало мне надежды на то, что нам удастся избежать ливня, кроме того, я уже приблизился к Насте, но расстояние между нами всё ещё не позволяло ей меня услышать.
Я со всех ног гнался за девочкой и вскоре мог бы догнать её, но она внезапно скрылась в лесу, раскинувшемся узкой полосой на горизонте. Тогда я попытался ускориться, так как опасался, что среди деревьев окончательно потеряю её из виду, но силы изменили мне, и я повалился на колени, задыхаясь от усталости.
Отдышавшись с минуту, я побежал дальше, волоча за собой велосипед, который в тот момент был мне обузой. Неожиданно небо вновь потемнело, а через миг поднялся такой сильный встречный ветер, что я едва ли не встал как вкопанный. Я снова вперил свой взор в небосвод – на этот раз солнце полностью скрылось за громадной чёрной тучей. Редкие голубые участки неба затягивались облаками прямо на глазах, и менее чем через минуту весь небосвод был поглощён тёмно-серой мглистой пеленою. Не так далеко впереди сверкнула молния, на нос мой упала первая капля дождя, вторую я ощутил кончиком уха. Раздался сильный гром, и редкие дождевые капли стали оседать тёмными пятнышками на моей одежде и велосипедном седле. Я понял, что ненастья не миновать, и поспешил скорее к лесу, надеясь, что там смогу найти укрытие и встречу Настю.
«Только грозы в открытом поле нам сейчас ещё не хватало», – подумал я про себя.
Между тем дождевые капли осаждали меня всё чаще, становясь всё холоднее и холоднее. Молния сверкала уже совсем близко, а грозные раскаты грома доносились моментально. Я сильно переживал за Настю: она была где-то впереди, и молния могла ударять всего в нескольких шагах от неё. Но бежать быстрее я уже не мог, и мне оставалось только терпеть усталость и непогоду и утешать себя тем, что скоро я доберусь до леса, где найду любимую девочку целой и невредимой и укроюсь от дождя.
Тем временем холодные капли, падавшие с неба, постепенно становились всё более частыми и колючими. Разразился новый раскат грома, и хлынул настоящий град: с неба полетели острые мелкие куски льда. Кепку мою мгновенно сдуло ветром и унесло далеко назад. Было бессмысленно пытаться поймать её – важнее было как можно скорее укрыться в лесу. В лицо моё и макушку вонзались крошечные ледышки, оставляя мельчайшие жгучие царапины. Я уже не осознавал себя и чувствовал лишь то, как горело моё лицо и пальцы рук, которыми я вцепился в свой велосипед. Я постоянно спотыкался, падал на колени и снова пытался бежать вперёд, сильно наклоняясь вниз.
Через несколько мучительных минут я всё же добрался до леса, ставшего для меня самым желанным укрытием от разгневавшегося неба. Я рухнул на сырую землю под широкой сосной, надёжно защищавшей меня от града. Прежде чем искать Настю, мне необходимо было отдышаться, я едва ли мог сделать ещё шаг – в глазах моих потемнело и зарябило, сердце билось так часто, что я не мог успевать считать удары. Когда дыхание моё немного восстановилось, я рухнул на спину, так как всё моё тело стонало от усталости.
Долго отдыхать мне не пришлось – сильный ветер и град не позволили мне расслабиться. Я приподнялся и внимательно огляделся вокруг: в лесу стоял белый туман, Насти не было видно. Тогда я внимательно стал вглядываться в тропинку, по которой вбежал в лес в надежде разглядеть на ней Настины следы. Но на сырой земле, усыпанной шишками и еловыми ветками, не было ни одного отпечатка, в том числе и моих. Идея выйти на девочку по её следам тут же отпала. Тогда мне оставалось одно: громко начать звать её, чем я и занялся.
– Настя! Настя! Настя! Ты слышишь? Ответь! – кричал я, поворачиваясь в разные стороны.
Никто мне не отвечал, кроме собственного эха.
Позади осталось поле, утонувшее в густом тумане, сильный ветер скользил по верхушкам деревьев, наклоняя их ближе к земле, а на севере неустанно продолжала сверкать молния, сопровождаемая грозными ударами грома. Лес сделался невероятно тёмным и мистически пугающим, но выходить из него под открытое небо было куда страшнее.
Я принялся медленно идти в прежнем направлении, внимательно оглядываясь по сторонам, и продолжал звать Настю. Я подумал, что к тому моменту, как началась гроза, она уже успела выйти из леса и, попав под град, вернулась назад, оставшись пережидать непогоду на противоположной опушке.
К счастью, чаща была небольшой, и я в скором времени подобрался к краю леса. Там я и увидел Настю, сидевшую под высокой берёзой. Она сжалась, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом, словно ёжилась от холода.
– Настя, – подбежал я к ней, – с тобой всё в порядке?
Девочка приподняла голову, щурясь от едкой сырости и холодного ветра, врывавшегося в чащу со стороны поля.
– Уходи, – прошептала она и снова уткнулась головой в колени.
Я словно не слышал и не чувствовал её неприязни; сердце моё трепетало, я ощущал лишь несказанное облегчение оттого, что нашёл Настю живой и здоровой. Я бросился к девочке и крепко обнял её.
– Настя, прости меня, пожалуйста, – начал я торопливо и неразборчиво шептать ей на ухо, – я очень виноват перед тобой, я не должен был так беспечно шутить. Прости меня, если сможешь. Ты можешь не разговаривать со мной и бранить меня за то, что привёл тебя сюда сегодня. Я это заслужил; я лишь хочу, чтобы мы смогли переждать этот ураган и ты вернулась домой целой и невредимой. Ты мне очень дорога! Я тебя очень люблю! Только дай мне знать, что с тобой всё в порядке.
Я сильно волновался, торопился, мне едва удавалось связывать предложения. От досады и сильных переживаний на глазах моих проступали слёзы, я заикался, фразы мои рвались всхлипами и тяжёлыми вздохами. Не успел я договорить, как Настя, зажмурив глаза, подняла голову и обняла меня в ответ.