Дети
– Что-то не видать жёлтых одуванчиков, – сказала Настя, тщательно вглядываясь в разросшиеся по сторонам травы.
– Должно быть, многие уже отцвели, – предположил я. – Сама видишь, какие жаркие дни стоят.
Настя остановилась, чтобы внимательнее оглядеться по сторонам, но нас окружали только заросли крапивы, пырея и ядовито-зелёной осоки.
– Как ты думаешь, где мы можем найти цветочную поляну? – спросила меня она.
Я принялся чесать затылок. Это был не простой для меня вопрос. Тут я вспомнил, как год назад не так далеко отсюда нам с друзьями пришлось устроить пикник на лугу, усеянном ромашками.
– Есть одно место, – ответил я, – мы были там с ребятами в середине июня. Но туда не так-то легко добраться.
– У нас ещё полдня впереди, почему бы не попробовать? Разве это слишком далеко отсюда? – поинтересовалась Настя.
– Эта дорога через триста метров сворачивает в лес и ведёт в соседнюю деревню, а мы с тобой должны двигаться прямо, – я показал рукой вперёд. – Нам с тобой придётся преодолеть ещё около километра по зарослям сорняков. Там мы минуем небольшую рощу и снова окажемся на открытой местности. Дальше нужно будет как-то переправиться через ручей. Оттуда уже, насколько я помню, должна вести тропинка к тому самому лугу, где растут эти ромашки.
Настя продолжала смотреть на меня живыми любопытными глазами. Судя по всему, такие трудности её скорее привлекали, нежели отпугивали.
– Чего же мы ждём? Помчали! – воскликнула девочка и закрутила педали в указанном мною направлении.
Меня приято удивило её рвение добраться до ромашкового луга, я вскочил на велосипед и заскрипел педалями вслед за ней.
Вскоре, как я и предвидел, просёлочная дорога стала отклоняться влево, в сторону соснового бора, за которым скрывалась небольшая деревушка. Нам пришлось съехать с проложенного до нас пути на не топтанные до сего момента заросли сорняков. По высокой траве ехать было практически невозможно, и мы слезли с велосипедов, чтобы продолжить наш путь пешком.
– До чего же велико твоё желание нарвать ромашек, раз ты готова по таким зарослям километр топать! – лестно подметил я.
– Вы с друзьями, видимо, тоже через эти заросли шагали, раз уж на том лугу вам довелось побывать, – заметила Настя.
Тут мне пришла в голову идея подшутить над ней.
– Да, – сказал я, – в том году мы пробирались через это самое поле! В июне трава была ещё выше, мы совсем не видели земли, и мой друг случайно наступил на огромную змею.
– На змею? Кошмар! Я их жуть как боюсь! – Настя пришла в ужас.
– И змея заползла ему прямо в штанину! – добавил я.
Глаза Насти мгновенно наполнились жутким страхом, она вдруг споткнулась обо что-то и закричала самым пронзительным криком:
– Змея!
До смерти напуганная девчонка уронила велосипед и бросилась мне на шею. Я покачнулся, и мы втроём вместе с моим велосипедом повалились на землю. Едва я коснулся спиной земли, как почувствовал, что подо мной зашевелилась змея.
– Слезь! Слезь с меня! – закричал я Насте. – Дай мне встать! Она меня сейчас укусит!
Не дожидаясь, пока Настя исполнит мою просьбу, я перекатился с ней на бок, а затем на живот. Настя свалилась с меня, и я тут же вскочил, судорожно отряхивая себя руками. Девчонка подпрыгнула вместе со мной и истерически затопала ногами, словно боялась ступить на землю даже на полсекунды. Я тоже постоянно переминался с ноги на ногу, опасаясь наступить на змею. Однако внимательно осмотрев то место, куда мы упали, я не обнаружил ядовитого животного.
– Она, должно быть, куда-то уползла, – сказала Настя. – Боже мой, как же страшно идти дальше! Вдруг она притаилась где-нибудь в траве.
Тогда я, робко ступая на землю, подошёл к тому самому месту, где споткнулась Настя. В траве виднелась лишь обыкновенная кочка, на которой отпечатался её след.
– Здесь нет никакой змеи, – произнёс я с облегчением, – это всего лишь кочка.
Настя, всё ещё дрожа от страха, медленно подошла ко мне и, убедившись, что препятствием на её пути оказался всего лишь комок земли, с облегчением вздохнула.
– Зачем ты сказала мне, что наступила на змею? – возмутился я. – Это же всего-навсего кочка! Разве ты не видела, что наступила на обычный бугорок земли?
– Нет, я ничего не разглядела в траве.
– А почему ты решила, что это была именно змея?
– А что я могла подумать, когда ты мне под руку говорил, как на твоего друга из травы змея набросилась?
– Настя, глупенькая, я же просто пошутил!
– Пошутил? Глупенькая? – раздражённо переспросила напуганная моей байкой девчонка. – Да разве можно так шутить? Ты идиот! Нет, ты хуже! Я не знаю… Ты бессердечный кретин!
Настя демонстративно фыркнула, небрежно оттолкнула меня, чтобы подойти к велосипеду, подняла его и спешными шагами пошла вперёд.
Я понял, что она обиделась, но это только сильнее возбуждало во мне раздражение, ведь я вовсе не считал свою шутку неуместной и уж тем более грубой. Я продолжал смотреть, как Настя стремительно удалялась, и ждал, когда же она наконец остановится и скажет: «Ну, долго тебя ждать?»
Тем временем Настя продолжала идти вперёд, не оборачиваясь.
Тогда я что есть сил крикнул:
– И куда же ты идёшь? Ты же не знаешь дороги.
Настя ничего не ответила, словно вовсе не услышала меня, но я был уверен, что каждый мой звук достиг её слуха.
– Настя, подожди! – закричал я ещё громче прежнего. – Ну прости! Я не хотел тебя обидеть!
Я был уверен, что это были те слова, которые она хотела слышать, хотя я и не желал их произносить, потому что считал себя невиновным в данной ситуации. Но Настя оставила меня без ответа и на этот раз.
Такая нездоровая невозмутимость с её стороны разгневала меня, и я из последних сил закричал ей вслед:
– Ну и уходи куда хочешь! Сама ищи свои долбаные ромашки! Больно надо мне с тобой по клумбам таскаться!
Трудно сказать, услышала меня Настя или нет – она была уже далеко, а сильный ветер, дующий мне в лицо, заглушал все мои возгласы. Во всяком случае, если бы я вздумал ещё что-то добавить к моим словам, то точно остался бы неуслышанным.
Я пнул свой велосипед изо всех сил, чтобы выместить на нём злобу, и тотчас схватился за ногу, сжав зубы от боли.
«Ну что за дрянная девчонка, – подумал я, – подумаешь, нежная какая. Шуток, что ли, не понимаешь, обиделась она, царевна Несмеяна, тоже мне!»
Слегка отдышавшись и придя в себя, я снова посмотрел в ту сторону, куда убегала Настя, – я уже едва мог различать её силуэт, по пояс утопший в высокой траве.
«Чёрт, да и я хорош! Напугал её, затем ещё и накричал, и гадостей вслед наговорил. Бедная девочка, я же её сам до отчаяния довёл! – стал я себя упрекать. – Нет, надо во что бы то ни стало догнать её и извиниться за грубость!»
– Должно быть, многие уже отцвели, – предположил я. – Сама видишь, какие жаркие дни стоят.
Настя остановилась, чтобы внимательнее оглядеться по сторонам, но нас окружали только заросли крапивы, пырея и ядовито-зелёной осоки.
– Как ты думаешь, где мы можем найти цветочную поляну? – спросила меня она.
Я принялся чесать затылок. Это был не простой для меня вопрос. Тут я вспомнил, как год назад не так далеко отсюда нам с друзьями пришлось устроить пикник на лугу, усеянном ромашками.
– Есть одно место, – ответил я, – мы были там с ребятами в середине июня. Но туда не так-то легко добраться.
– У нас ещё полдня впереди, почему бы не попробовать? Разве это слишком далеко отсюда? – поинтересовалась Настя.
– Эта дорога через триста метров сворачивает в лес и ведёт в соседнюю деревню, а мы с тобой должны двигаться прямо, – я показал рукой вперёд. – Нам с тобой придётся преодолеть ещё около километра по зарослям сорняков. Там мы минуем небольшую рощу и снова окажемся на открытой местности. Дальше нужно будет как-то переправиться через ручей. Оттуда уже, насколько я помню, должна вести тропинка к тому самому лугу, где растут эти ромашки.
Настя продолжала смотреть на меня живыми любопытными глазами. Судя по всему, такие трудности её скорее привлекали, нежели отпугивали.
– Чего же мы ждём? Помчали! – воскликнула девочка и закрутила педали в указанном мною направлении.
Меня приято удивило её рвение добраться до ромашкового луга, я вскочил на велосипед и заскрипел педалями вслед за ней.
Вскоре, как я и предвидел, просёлочная дорога стала отклоняться влево, в сторону соснового бора, за которым скрывалась небольшая деревушка. Нам пришлось съехать с проложенного до нас пути на не топтанные до сего момента заросли сорняков. По высокой траве ехать было практически невозможно, и мы слезли с велосипедов, чтобы продолжить наш путь пешком.
– До чего же велико твоё желание нарвать ромашек, раз ты готова по таким зарослям километр топать! – лестно подметил я.
– Вы с друзьями, видимо, тоже через эти заросли шагали, раз уж на том лугу вам довелось побывать, – заметила Настя.
Тут мне пришла в голову идея подшутить над ней.
– Да, – сказал я, – в том году мы пробирались через это самое поле! В июне трава была ещё выше, мы совсем не видели земли, и мой друг случайно наступил на огромную змею.
– На змею? Кошмар! Я их жуть как боюсь! – Настя пришла в ужас.
– И змея заползла ему прямо в штанину! – добавил я.
Глаза Насти мгновенно наполнились жутким страхом, она вдруг споткнулась обо что-то и закричала самым пронзительным криком:
– Змея!
До смерти напуганная девчонка уронила велосипед и бросилась мне на шею. Я покачнулся, и мы втроём вместе с моим велосипедом повалились на землю. Едва я коснулся спиной земли, как почувствовал, что подо мной зашевелилась змея.
– Слезь! Слезь с меня! – закричал я Насте. – Дай мне встать! Она меня сейчас укусит!
Не дожидаясь, пока Настя исполнит мою просьбу, я перекатился с ней на бок, а затем на живот. Настя свалилась с меня, и я тут же вскочил, судорожно отряхивая себя руками. Девчонка подпрыгнула вместе со мной и истерически затопала ногами, словно боялась ступить на землю даже на полсекунды. Я тоже постоянно переминался с ноги на ногу, опасаясь наступить на змею. Однако внимательно осмотрев то место, куда мы упали, я не обнаружил ядовитого животного.
– Она, должно быть, куда-то уползла, – сказала Настя. – Боже мой, как же страшно идти дальше! Вдруг она притаилась где-нибудь в траве.
Тогда я, робко ступая на землю, подошёл к тому самому месту, где споткнулась Настя. В траве виднелась лишь обыкновенная кочка, на которой отпечатался её след.
– Здесь нет никакой змеи, – произнёс я с облегчением, – это всего лишь кочка.
Настя, всё ещё дрожа от страха, медленно подошла ко мне и, убедившись, что препятствием на её пути оказался всего лишь комок земли, с облегчением вздохнула.
– Зачем ты сказала мне, что наступила на змею? – возмутился я. – Это же всего-навсего кочка! Разве ты не видела, что наступила на обычный бугорок земли?
– Нет, я ничего не разглядела в траве.
– А почему ты решила, что это была именно змея?
– А что я могла подумать, когда ты мне под руку говорил, как на твоего друга из травы змея набросилась?
– Настя, глупенькая, я же просто пошутил!
– Пошутил? Глупенькая? – раздражённо переспросила напуганная моей байкой девчонка. – Да разве можно так шутить? Ты идиот! Нет, ты хуже! Я не знаю… Ты бессердечный кретин!
Настя демонстративно фыркнула, небрежно оттолкнула меня, чтобы подойти к велосипеду, подняла его и спешными шагами пошла вперёд.
Я понял, что она обиделась, но это только сильнее возбуждало во мне раздражение, ведь я вовсе не считал свою шутку неуместной и уж тем более грубой. Я продолжал смотреть, как Настя стремительно удалялась, и ждал, когда же она наконец остановится и скажет: «Ну, долго тебя ждать?»
Тем временем Настя продолжала идти вперёд, не оборачиваясь.
Тогда я что есть сил крикнул:
– И куда же ты идёшь? Ты же не знаешь дороги.
Настя ничего не ответила, словно вовсе не услышала меня, но я был уверен, что каждый мой звук достиг её слуха.
– Настя, подожди! – закричал я ещё громче прежнего. – Ну прости! Я не хотел тебя обидеть!
Я был уверен, что это были те слова, которые она хотела слышать, хотя я и не желал их произносить, потому что считал себя невиновным в данной ситуации. Но Настя оставила меня без ответа и на этот раз.
Такая нездоровая невозмутимость с её стороны разгневала меня, и я из последних сил закричал ей вслед:
– Ну и уходи куда хочешь! Сама ищи свои долбаные ромашки! Больно надо мне с тобой по клумбам таскаться!
Трудно сказать, услышала меня Настя или нет – она была уже далеко, а сильный ветер, дующий мне в лицо, заглушал все мои возгласы. Во всяком случае, если бы я вздумал ещё что-то добавить к моим словам, то точно остался бы неуслышанным.
Я пнул свой велосипед изо всех сил, чтобы выместить на нём злобу, и тотчас схватился за ногу, сжав зубы от боли.
«Ну что за дрянная девчонка, – подумал я, – подумаешь, нежная какая. Шуток, что ли, не понимаешь, обиделась она, царевна Несмеяна, тоже мне!»
Слегка отдышавшись и придя в себя, я снова посмотрел в ту сторону, куда убегала Настя, – я уже едва мог различать её силуэт, по пояс утопший в высокой траве.
«Чёрт, да и я хорош! Напугал её, затем ещё и накричал, и гадостей вслед наговорил. Бедная девочка, я же её сам до отчаяния довёл! – стал я себя упрекать. – Нет, надо во что бы то ни стало догнать её и извиниться за грубость!»