Дети
Мы, приложив титаническое усилие и проявив гигантское терпение, со всех ног побежали из леса, намертво вцепившись руками в велосипеды, позволяя тем самым наиболее ловким комарам зацепиться за нас и выпить нашей крови. Но всё же такая жертва позволила нам убежать от сотен других кровососущих, менее ловких и не способных поспеть за нами. Такой нестерпимо мучительный побег продолжался около десяти минут, после чего мы вынырнули из леса в открытое поле и, лишённые последних сил, повалились на землю. Тем не менее привал наш оказался коротким – комары и тут начали осаждать нас, и нам пришлось бежать дальше, чтобы выбраться из высокой травы на просёлочную дорогу, где мы могли бы сесть на велосипеды и разогнаться так сильно, что писклявые демоны никогда бы не поспели за нами.
Так или иначе, получив не один десяток укусов в самых разных местах, мы добрались до ровного участка земли, по которому можно было ехать на велосипеде.
Когда нам удалось добраться до железнодорожной платформы, было уже совсем темно; лишь скромная луна отбрасывала узкую полоску света на усталые рельсы. Мы не знали ни точного расписания, ни точного времени и поэтому опоздали на электричку буквально на пару минут. Ещё издали мы заслышали гудок поезда, а вскоре увидели, как в сумрачной темноте от платформы удалялась светящаяся изнутри ядовито-жёлтым светом вереница вагонов. Когда мы достигли платформы и увидели расписание, то поняли, что только что упустили поезд «на двадцать два сорок три», а следующий будет проходить только в двадцать шесть минут первого ночи.
Мы присели на скамейку, чтобы отдышаться; после такого изнурительного дня мы практически не чувствовали ног.
– Ну что, Ефим? Тебе, наверно, домой пора? – спросила меня Настя.
– Пора. Я обещал вернуться ещё к десяти.
– А почему не идёшь?
– Не оставлять же мне тебя здесь одну. Я дождусь электрички вместе с тобой.
– О боже! – воскликнула Настя и обхватила лицо руками. – Я обещала родителям быть к девяти, а сама до сих пор тут и раньше часа ночи никак не появлюсь.
– Сильно тебя ругать будут? – поинтересовался я.
– Мама с папой, наверно, очень сильно волнуются и уже начали обзванивать всех моих друзей, – отчаянным голосом отвечала мне Настя. – Я даже не знаю, что они обо мне подумают! Я боюсь, что после такого они две недели не будут меня отпускать гулять.
Вместо ответа с моей стороны раздался громкий хлопок – я убил очередного комара. Они и здесь не переставали нас осаждать – платформа находилась прямо посреди густого леса. Однако очередной укус натолкнул меня на блестящую идею.
– Настя! – радостно воскликнул я.
Девочка невольно вздрогнула – мой радостный возглас для неё был явно неожиданным. Она посмотрела на меня глубоким вопросительным взглядом.
Тогда я принялся страстно излагать свой план:
– Поезд будет почти через два часа. Мы с тобой голодные и уже в немалой степени искусаны комарами, мы не сможем так долго высидеть на станции – эти твари выпьют всю нашу кровь, прежде чем приедет чёртова электричка! Кроме того, наши с тобой родители уже наверняка все изволновались. Я предлагаю вернуться ко мне в деревню – до неё всего пара километров. Оттуда мы позвоним тебе домой и скажем, что всё в порядке, что ты просто опоздала на электричку из-за сильного града. Уверен, твои родители всё поймут и не станут ругаться. Скажем им, что ты приедешь на последнем поезде и будешь дома около часа. Заодно перекусим у меня! Страсть как есть хочется! Да и я хоть родителям покажусь, они отпустят меня проводить тебя. Ну, как тебе мой план?
– А у тебя дома что, есть телефон?
– Есть таксофон на улице, – ответил я и тут же прихлопнул очередного комара, злобно прокусившего мою икру. – Другого выхода у нас всё равно нет! Они нас сейчас сожрут.
– Ты прав! – охотно согласилась Настя. – Побежали скорее, я уже замёрзла тут сидеть. У меня самой всё уже чешется от этих кровопийц.
По лесенке, ведущей к платформе, мы спустили велосипеды и, ловко запрыгнув на них, помчали в сторону моей деревни.
Ночь стояла тихая и действительно холодная. Гулкий стрекот кузнечиков скорее не нарушал, а дополнял гармонию беззвучной ночи. Многочисленные ветви деревьев рвали слабый лунный свет, отбрасывая на землю свои устрашающие тени. Несчётные звёзды рассыпались по огромному небосводу, голубеющему на северо-западе и чернеющему на востоке. Казалось, лишь скрип наших велосипедов прерывал всеобщее безмолвие.
Когда мы въехали во двор и стали прислонять велосипеды к боковой стороне дома, изнутри послышались тяжёлые уверенные шаги – это отец услышал нас и поспешил выйти на крыльцо. Входная дверь распахнулась, и перед нами показался мой папа, в руке его была открытая книга, которую он, видимо, читал, когда со двора раздался шум.
– Ефим, это ты? Почему так поздно? – спросил он с присущим ему в таких ситуациях грозным выражением лица.
Затем он посмотрел в сторону Насти, бегло, но пристально окинул её взглядом и, не меняя выражения лица, добавил:
– Здравствуйте, барышня.
– Здравствуйте, – тихо и застенчиво ответила Настя.
Я рассказал отцу всё, что с нами произошло. Тогда он велел мне идти в дом, чтобы разогреть чай и разлить его в три кружки – для меня, для себя и для девочки. Сам же он вместе с Настей пошёл к таксофону, чтобы позвонить её родителям.
В момент, когда я уже наливал в одну из чашек свежую заварку, отец с Настей зашли на кухню.
– Сын, – обратился ко мне отец с всё тем же серьёзным видом, – найди чистую сухую рубашку для девочки и покажи ей, где она может переодеться. Постели ей свежее бельё на своей кровати, сам сегодня будешь спать здесь, на диване. Мы с родителями Насти решили, что сегодня ей лучше переночевать у нас. Завтра днём поедешь вместе с ней – проводишь её до дома. Её родители хотят с тобой познакомиться. Я пообещал, что завтра к двум часам дня вы будете у них.
Едва я успел дослушать отца, как тотчас ринулся исполнять его приказание. Я постарался сохранить свой невозмутимый вид, но внутри у меня всё пылало от радости и восторга, ведь мне не нужно было расставаться с моей любимой, напротив, мы проведём вместе ещё почти целые сутки.
Отец выпил свой чай и ушёл спать, оставив нас одних. Мы ещё долго разговаривали шёпотом на кухне при выключенном свете, чтобы оставаться незамеченными. Настя ушла на цыпочках наверх, в мою комнату, уже далеко за полночь, а я остался на кухне и тотчас заснул самым сладким сном.
На следующий день мы прибыли к Настиным родителям ровно в два часа. Я испытывал сильное волнение перед встречей с ними, потому что хотел произвести наилучшее впечатление. Поэтому перед выходом из дома я засунул в рюкзак будильник, чтобы иметь возможность отслеживать время и явиться аккурат в назначенный час.
Так или иначе, получив не один десяток укусов в самых разных местах, мы добрались до ровного участка земли, по которому можно было ехать на велосипеде.
Когда нам удалось добраться до железнодорожной платформы, было уже совсем темно; лишь скромная луна отбрасывала узкую полоску света на усталые рельсы. Мы не знали ни точного расписания, ни точного времени и поэтому опоздали на электричку буквально на пару минут. Ещё издали мы заслышали гудок поезда, а вскоре увидели, как в сумрачной темноте от платформы удалялась светящаяся изнутри ядовито-жёлтым светом вереница вагонов. Когда мы достигли платформы и увидели расписание, то поняли, что только что упустили поезд «на двадцать два сорок три», а следующий будет проходить только в двадцать шесть минут первого ночи.
Мы присели на скамейку, чтобы отдышаться; после такого изнурительного дня мы практически не чувствовали ног.
– Ну что, Ефим? Тебе, наверно, домой пора? – спросила меня Настя.
– Пора. Я обещал вернуться ещё к десяти.
– А почему не идёшь?
– Не оставлять же мне тебя здесь одну. Я дождусь электрички вместе с тобой.
– О боже! – воскликнула Настя и обхватила лицо руками. – Я обещала родителям быть к девяти, а сама до сих пор тут и раньше часа ночи никак не появлюсь.
– Сильно тебя ругать будут? – поинтересовался я.
– Мама с папой, наверно, очень сильно волнуются и уже начали обзванивать всех моих друзей, – отчаянным голосом отвечала мне Настя. – Я даже не знаю, что они обо мне подумают! Я боюсь, что после такого они две недели не будут меня отпускать гулять.
Вместо ответа с моей стороны раздался громкий хлопок – я убил очередного комара. Они и здесь не переставали нас осаждать – платформа находилась прямо посреди густого леса. Однако очередной укус натолкнул меня на блестящую идею.
– Настя! – радостно воскликнул я.
Девочка невольно вздрогнула – мой радостный возглас для неё был явно неожиданным. Она посмотрела на меня глубоким вопросительным взглядом.
Тогда я принялся страстно излагать свой план:
– Поезд будет почти через два часа. Мы с тобой голодные и уже в немалой степени искусаны комарами, мы не сможем так долго высидеть на станции – эти твари выпьют всю нашу кровь, прежде чем приедет чёртова электричка! Кроме того, наши с тобой родители уже наверняка все изволновались. Я предлагаю вернуться ко мне в деревню – до неё всего пара километров. Оттуда мы позвоним тебе домой и скажем, что всё в порядке, что ты просто опоздала на электричку из-за сильного града. Уверен, твои родители всё поймут и не станут ругаться. Скажем им, что ты приедешь на последнем поезде и будешь дома около часа. Заодно перекусим у меня! Страсть как есть хочется! Да и я хоть родителям покажусь, они отпустят меня проводить тебя. Ну, как тебе мой план?
– А у тебя дома что, есть телефон?
– Есть таксофон на улице, – ответил я и тут же прихлопнул очередного комара, злобно прокусившего мою икру. – Другого выхода у нас всё равно нет! Они нас сейчас сожрут.
– Ты прав! – охотно согласилась Настя. – Побежали скорее, я уже замёрзла тут сидеть. У меня самой всё уже чешется от этих кровопийц.
По лесенке, ведущей к платформе, мы спустили велосипеды и, ловко запрыгнув на них, помчали в сторону моей деревни.
Ночь стояла тихая и действительно холодная. Гулкий стрекот кузнечиков скорее не нарушал, а дополнял гармонию беззвучной ночи. Многочисленные ветви деревьев рвали слабый лунный свет, отбрасывая на землю свои устрашающие тени. Несчётные звёзды рассыпались по огромному небосводу, голубеющему на северо-западе и чернеющему на востоке. Казалось, лишь скрип наших велосипедов прерывал всеобщее безмолвие.
Когда мы въехали во двор и стали прислонять велосипеды к боковой стороне дома, изнутри послышались тяжёлые уверенные шаги – это отец услышал нас и поспешил выйти на крыльцо. Входная дверь распахнулась, и перед нами показался мой папа, в руке его была открытая книга, которую он, видимо, читал, когда со двора раздался шум.
– Ефим, это ты? Почему так поздно? – спросил он с присущим ему в таких ситуациях грозным выражением лица.
Затем он посмотрел в сторону Насти, бегло, но пристально окинул её взглядом и, не меняя выражения лица, добавил:
– Здравствуйте, барышня.
– Здравствуйте, – тихо и застенчиво ответила Настя.
Я рассказал отцу всё, что с нами произошло. Тогда он велел мне идти в дом, чтобы разогреть чай и разлить его в три кружки – для меня, для себя и для девочки. Сам же он вместе с Настей пошёл к таксофону, чтобы позвонить её родителям.
В момент, когда я уже наливал в одну из чашек свежую заварку, отец с Настей зашли на кухню.
– Сын, – обратился ко мне отец с всё тем же серьёзным видом, – найди чистую сухую рубашку для девочки и покажи ей, где она может переодеться. Постели ей свежее бельё на своей кровати, сам сегодня будешь спать здесь, на диване. Мы с родителями Насти решили, что сегодня ей лучше переночевать у нас. Завтра днём поедешь вместе с ней – проводишь её до дома. Её родители хотят с тобой познакомиться. Я пообещал, что завтра к двум часам дня вы будете у них.
Едва я успел дослушать отца, как тотчас ринулся исполнять его приказание. Я постарался сохранить свой невозмутимый вид, но внутри у меня всё пылало от радости и восторга, ведь мне не нужно было расставаться с моей любимой, напротив, мы проведём вместе ещё почти целые сутки.
Отец выпил свой чай и ушёл спать, оставив нас одних. Мы ещё долго разговаривали шёпотом на кухне при выключенном свете, чтобы оставаться незамеченными. Настя ушла на цыпочках наверх, в мою комнату, уже далеко за полночь, а я остался на кухне и тотчас заснул самым сладким сном.
На следующий день мы прибыли к Настиным родителям ровно в два часа. Я испытывал сильное волнение перед встречей с ними, потому что хотел произвести наилучшее впечатление. Поэтому перед выходом из дома я засунул в рюкзак будильник, чтобы иметь возможность отслеживать время и явиться аккурат в назначенный час.