Дети

– Может, назад пойдём, туда, где последнюю чернику собрали, и попробуем заново нужную дорогу найти, – предложил я.

Ответа я не дождался; Валера продолжал пристально разглядывать всё вокруг с недовольным видом.

– Всё же ума не приложу, как мы умудрились потерять дорогу, по которой шли. Надо, наверно, вернуться назад и попробовать пройти не так быстро, – снова озвучил я свою идею, но на этот раз сделал вид, будто просто рассуждаю вслух.

– Нет, назад нам смысла нет шагать. Можем ещё сильнее сбиться с пути, – возразил Валера.

– И что нам тогда делать?

– Мне кажется, мы ушли немного влево. Давай попробуем пройти ещё вперёд и отныне будем держаться правее.

– Что же, тогда веди, – заключил я, и мы побрели дальше в надежде выйти к тому месту, где оставили три бидона с ягодами, или к болоту.

В течение целого часа мы то продвигались вперёд, то разворачивались и шли в обратном направлении. По настоянию Валерки мы часто поворачивали направо и двигались, судя по всему, на юго-восток, так как оранжевое солнце оставалось позади нас, а летом, как известно, оно садится на северо-западе.

Иногда Валере казалось, что мы слишком далеко ушли вправо, и тогда мы почти бегом возвращались туда, откуда повернули, словно он боялся забыть дорогу, если мы промедлим. Валера часто нервничал, ругался и злился, а я старался молча следовать за ним, не задавая глупых вопросов, которые окончательно могли вывести его из себя.

Через час солнце полностью скрылось за стеной густых деревьев, и вечерние сумерки окутали безмолвный лес. В нарастающем мраке вся земля, поросшая травой и мхом, а также усыпанная шишками, иголками, ветками деревьев и сухими листьями, сливалась в однообразное тёмное полотно. Всё вокруг стремительно меркло, и только небо пока ещё оставалось прозрачным и светлым. Идти становилось всё труднее.

Тогда Валера повалился на землю и, тяжело дыша, сказал то, что мы давно осознали, но до последнего не решались признать:

– Ефим, мы заблудились.

– Да я уже понял.

– Вот зараза, есть ещё хочется, как назло. У тебя ещё остались пирожки?

Я достал из рюкзака два сладких пирожка и протянул их Валере.

– Держи, – сказал я. – Ты за сегодня съел всего один, а я все три уже слопал. Стало быть, оба твои.

Валера молча взял из моих рук пирог и жадно набросился на него.

– Ты хочешь оставить второй на потом? – с недоумением спросил я.

– Ефим, не валяй дурака. Ешь второй пирог, – ответил Валера, не переставая чавкать и стремительно глотать один кусок за другим. – Мы должны подкрепиться, потому что нам придётся провести здесь ночь и до утра никакой другой пищи, кроме этих ягод (тут он взглядом указал на бидон, который я поставил на землю), не будет. Да и когда утро настанет, ещё неизвестно, как скоро мы сможем выбраться отсюда.

Мне откровенно льстило благородство моего друга, который поделился со мной своим пирогом и простил мне мою беспечность, из-за которой я растратил все наши запасы еды ещё днём.

Лес медленно, но верно продолжал погружаться во мрак, а комариные стаи уже почувствовали свою власть и принялись окучивать нас со всех сторон.

– Ефим, нужно костёр развести, а то эти твари за ночь нас сожрут и никакая длинная одежда нас с тобой не спасёт, – сказал Валера, как только проглотил последний кусок пирога.

– Давай хворост начнём собирать, – предложил я и тотчас встал с земли, чтобы осуществить свою затею.

Уже менее чем через час большой костёр давал нам всё самое необходимое: свет, тепло и защиту от кровососущих. Тем временем ночь окончательно завладела лесом, но мы знали, что она скоро отступит и через три-четыре часа начнёт светать. Я был уверен, что поутру мы без труда выберемся из леса, и сожалел только о том, что мы так опрометчиво потеряли три бидона с ягодами, за которые Пётр Сергеевич, скорее всего, будет нас ругать.

Через некоторое время огонь начал затухать, и комары снова ощутили свою былую силу. Тогда я вызвался пойти собрать ещё хвороста, а Валера остался сидеть у костра с нашими вещами. Я старался брать ветки потолще, чтобы их хватило надолго, но в условиях почти непроглядной тьмы, не считая скупого лунного света, это было крайне трудно.

Незаметно для себя самого, увлёкшись сбором веток, я ушёл от костра на приличное расстояние. Тогда я в испуге обернулся назад и тут же выдохнул с облегчением: костёр по-прежнему было отчётливо видно. Вдруг я услышал какой-то шорох, доносившийся из травы. Я испугался, что это была змея, и тут же пробежал вперёд несколько шагов, но споткнулся обо что-то металлическое и упал. Сразу же раздался резкий звон и с эхом разлетелся во все стороны. Я поднялся и посмотрел на землю: там лежал опрокинутый бидон с черникой, из которого уже посыпались ягоды, а рядом стояло два таких же, целых и невредимых.

– Ефим, это ты? Что случилось?

Судя по всему, звон железа достиг слуха Валеры.

– Да, это я! Я нашёл нашу чернику! – громко закричал я в ответ. – Иди сюда, помоги донести мне бидоны.

Валера, руководствуясь моим голосом, быстро нашёл меня, и, взяв ягоды и хворост, мы скорее побежали назад к костру, который уже стремительно тускнел.

Оказалось, что по моей неосторожности из бидона выпало около трети всех ягод, но это нисколько не расстроило меня: главное, что мы нашли нашу чернику, а значит, выбрались на ту дорогу, по которой шли днём, и как только рассветёт, сможем двинуться назад в Зайцево.

Когда мы с Валерой устроились поудобнее у огня, чтобы немного вздремнуть, где-то в лесу послышался шорох. Я сразу встал и начал всматриваться в темноту: меж деревьев промелькнул робкий свет ручного фонарика.

– Кто там? – попытался я спросить грозным тоном, хотя меня охватил испуг.

– Ефим, это ты? – раздался знакомый голос в ответ.

– Пётр Сергеевич?

Человек из темноты ничего не ответил, а вместо этого во мраке стал вырисовываться чернеющий силуэт. Через мгновение мы с Валерой уже смогли без труда различить в нём Петра Сергеевича. Он подошёл к нам и окинул нас жадным довольным взглядом, словно наткнулся не на двух парней в тёмном лесу, а на оазис в пустыне или на клад в горах.

– Я вас уже два часа ищу, ребята. Заблудились, что ли? – обратился он к нам.

– Видимо, так, – ответил я, не удержав виноватую улыбку, скользнувшую по моим губам.

– Тушите костёр, ребята. Пойдёмте домой! – скомандовал наш спаситель.

Мы мигом забросали пламя землёй и затоптали ногами. Пётр Сергеевич взял два бидона с ягодами, а мы с Валерой прихватили по одному, и все втроём пошли по тихому ночному лесу, полагаясь на тусклый свет маленького фонарика. Пётр Сергеевич хорошо знал лесную дорогу и без труда ориентировался на местности даже ночью, поэтому мы без труда выбрались из чащи.