Дети

«А что? – подумал я. – Оставлю родителям записку, где всё объясню. Они меня поймут и обязательно помогут Валере с похоронами его папы, тем более что они очень уважали его батю. А пока все дела утрясутся, побуду с Валерой – поддержу его морально, как смогу. Четыре ночи в палатке – не так уж страшно, мы же смогли пережить две в апреле, а тогда было намного холоднее. А днём будем потихоньку ехать в сторону Смоленска. Заодно и время в пути скоротаем, и не так скучно будет, и Валере всяко в дороге меньше будет о смерти бати вспоминаться, нежели когда на одном месте сидишь. Решено! Еду с ним!»

Убедив себя в правильности своих намерений, я метнулся наверх в свою комнату за письменный стол, где принялся писать записку для родителей карандашом на тетрадном листе.

У меня получилось письмо следующего содержания:



«Дорогие мама и папа, простите меня, но я солгал вам, чтобы спасти своего друга. Валера знает о смерти своего отца и не намерен оставаться в деревне, так же как и не намерен провести несколько лет в детском доме. Он поехал к своему другу в Нижний Новгород, чтобы начать там новую жизнь. Я буду сопровождать его первое время. Меня не будет четыре дня, и, возможно, мне понадобится ещё несколько дней, чтобы вернуться домой. Позаботьтесь, пожалуйста, о похоронах Валериного папы. Валера обещал возместить все расходы, как только сможет устроиться на работу.

Мы будем очень аккуратны, я обещаю. Простите, что так вышло, что пришлось вам соврать. Не ищите нас, пожалуйста, и не заявляйте в милицию. Я скоро вернусь.

Ефим».



Я специально указал Нижний Новгород вместо Смоленска, потому что они находились в противоположных сторонах. Я надеялся, что, если нас всё же будет искать милиция, они пойдут в неверном направлении. Как ни парадоксально, но, извиняясь в письме за ложь, я вынужден был вновь солгать.

Я перечитал письмо, убрал карандаш в стол и встал со стула, чтобы спуститься на кухню и оставить моё послание на обеденном столе. Но я тут же остановился, точно остолбенел.

«Настя!» – подумал я и тут же вернулся за письменный стол.

Я обещал Насте встретиться завтрашним днём и не мог нарушить своего обещания, не оставив никакого оправдательного письма, поэтому принялся писать вторую записку для неё. Нежные чувства тотчас полились на бумагу синими чернилами. Строки получились следующими:



«Дорогая моя, любимая, обожаемая, прекрасная Настя! Прости меня, но я вынужден уехать на несколько дней, чтобы помочь Валере. Тому самому Валере, который однажды вместе со мной помог тебе спасти кота и дать отпор хулиганам. Тому самому Валере, которого ты видела сегодня в поле и из-за горя которого нам пришлось отложить нашу встречу. Надеюсь, ты на меня не сердишься! Я вернусь через несколько дней, а как вернусь, обязательно приеду к тебе. Не держи, пожалуйста, на меня зла. Ты умная, проницательная, добрая девочка. Я уверен, что ты всё поймёшь. До скорой встречи, моя ненаглядная Настя! Я тебя очень люблю!

Твой Ефимка».



Ниже я подписал следующее:



«Мама и папа, передайте, пожалуйста, эту записку Насте или продиктуйте её содержимое по телефону».



Я схватил обе записки и, бегло перечитав их, поспешил отнести их на кухню. Я открыл холодильник, чтобы взять оттуда как можно больше припасов в дорогу, но, увы, он оказался почти пустым. Недаром родители поехали на рынок закупать продукты. Всё, что мне в итоге удалось прихватить из дома, это термос с горячим чаем, шесть бутербродов с сыром, пачка гречки и пачка риса, две банки тушёной свинины и полбуханки хлеба. Таких запасов нам явно бы не хватило на четыре дня. Тогда я решился сделать то, что не сделал бы никогда, не попади мой друг в такую беду. Я зашёл в комнату родителей и достал из книжного шкафчика старую книгу «Три мушкетёра». В ней отец прятал небольшую заначку на чёрный день – две тысячи рублей. Я взял эти деньги и засунул поглубже в карман. Теперь почти всё было готово к нашему с Валерой побегу. Оставалась лишь одна, как мне казалось, небольшая проблема – нужно было пригнать к Валерке уже не один, а два велосипеда.

На деле везти два велосипеда по обе стороны от себя оказалось не так-то просто. Я старался держать их ровно, но, когда переднее колесо какого-нибудь из них попадало в ямку или натыкалось на кочку, велосипед тут же начинало вести в сторону и я терял равновесие. Мне приходилось сразу же останавливаться и изо всех сил выправлять одной рукой ход отклонившегося велосипеда, пока второй рукой я крепко прижимал другой велосипед к себе, чтобы он тоже не потерял равновесие. Такой неуклюжий способ передвижения сильно замедлял мой шаг, и, чтобы добраться назад до Валерки, у меня ушло значительно больше времени.

Когда я достиг опушки леса, то увидел Валерку сидящим под высокой берёзой и погружённым в какие-то мысли. Лицо его было красным, а глаза блестели на солнце, словно наполненные влагой. Вероятно, когда никого не было рядом, он дал волю эмоциям и выплакал все свои слёзы, накопившиеся у него после смерти родного отца. Тем не менее я постарался сделать вид, словно не заметил этого, и с открытой улыбкой человека, выполнившего поручение, подошёл к нему.

– Ефим, а почему у тебя два велосипеда? – изумился Валерка.

– Я еду с тобой! – решительно ответил я.

Услышав мой ответ, Валерка пришёл в недоумение.

– Как со мной? С ума сошёл? – воскликнул он. – А что ты сказал родителям?

– Валера, ты попал в беду, и я не могу вот так тебя оставить, пока не буду уверен, что тебя будут готовы принять в Смоленске. А что касается моих родителей, то их не было дома, я оставил им записку с просьбой позаботиться о похоронах твоего отца.

– Но у нас совсем нет еды, – возразил Валера. – У меня с собой только пятьсот рублей и пачка пшённой крупы в рюкзаке. Мы не сможем протянуть на этом целых четыре дня.

В ответ я снял свой рюкзак и раскрыл его перед глазами Валеры.

– Вот! – пояснил я. – Это всё, что я смог вынести из дома. Ещё я взял две тысячи рублей. Нам должно этого хватить.

Валера смотрел то на меня, то на мой рюкзак изумлённым взглядом. Он то приоткрывал рот, то снова его закрывал, словно не мог найти подходящую фразу для ответа.

– Давай переложим часть продуктов тебе, – опередил я его со своим предложением. – А то мне тяжело всё это везти одному.

– Конечно! – торопливо согласился Валера и тотчас подставил мне свой рюкзак.

Тогда я переложил туда часть продуктов так, что каждый из нас вёз поровну.

– Поехали! – воодушевлённо скомандовал я.